Я понимаю, что на первый взгляд данное предложение может вызвать неприятие, удивление, недоумение (а что это даст кроме новой головной боли?) и т.п. и вполне даю себе отчёт в естественности подобной реакции на данное предложение. Тем не менее предлагаю набраться немного терпения. Я попытаюсь пояснить идею более детально и показать, что она сможет дать.

Мы подходим к самому тонкому и деликатному моменту - разговору о терроре, терроризме, связи всего этого с исламом и в чём эта связь заключается. Насчёт этого уже сломано немало копий и ещё больше будет сломано. Но надо ли искать эту связь во что бы то ни стало? Стремление её найти в текстах, сентенциях "королей" террора и пр. ничего, кроме усиления ксенофобских настроений не даст, отрицание этой связи во что бы то ни стало приведёт к банальной софистике...
Надо понять, что поиск подобной связи плодотворен и конструктивен, если обнаружение её как-то поможет нейтрализовать терроризм, уменьшить последствия террора и пр., т.е. тогда, когда с этим что-то можно сделать. Иначе - это будет банальное сотрясание воздуха звонкими, но пустыми фразами, причём отнюдь не безобидное и безвредное. Поэтому я предлагаю отложить на время вопрос о связи ислама с терроризмом и сконцентрироваться на терроризме. И в этом контексте ответить на простой вопрос:

   В нашем контексте (под нашим углом зрения) государство - это некая властная структура, выполняющая роль системы управления обществом и заботящаяся как о внутренней стабильности (в первую очередь) так и о своём благосостоянии как элиты, ну и о благосостоянии общества в целом заодно (хотя бы для обеспечения внутренней стабильности). Конечно, это не претендует на всеобъемлющее определение государства (да я к этому не стремлюсь - есть вики, по крайней мере), но всё-таки даёт некое представление, о чём всё-таки речь. Итак, в этом контексте у государства, безусловно, есть и внутренние цели и геополитические интересы и, конечно, есть средства их достижения и удержания - силовые структуры, дипломатический корпус, экономисты и пр. И в случае конфликтных ситуаций эти средства используются, вплоть до военных - это как-то принято. А вот терроризмом государства как-то стараются не пользоваться - слишком велики риски, пенальти, да и цели вряд ли удастся достигнуть и/или удержать. 
  И здесь мы возвращаемся к исходному вопросу: а для кого терроризм - подходящее средство?
Понятно, что это должна быть некая нелегитимная структура, которой быть изгоем не страшно. Но какая именно?
- Какие-то воровские шайки? Их целям и интересам террор - не подспорье.
- Мафиозные структуры и крупные ОПГ? В принципе они могут в исключительных случаях использовать террор, но он, если и будет, то - локальным и практически выльется во внутренние разборки. Поэтому и эти структуры мы не будем рассматривать в данном контексте. Для террора нужно нечто большее. И с точки зрения целей, и  с точки зрения вовлечённой массы, потенциала. Напрашивается достаточно естественный вывод: эта нелегитимная структура должна быть подобием, тенью мощной легитимной структуры, такой, как государство - властная структура, управляющая определённо организованным обществом через свои легитимные институты. Нелегитимная, теневая структура должна иметь примерно те же претензии на управление/влияние/власть, того же класса цели и возможности, вовлекать людские массы того же порядка мощности и потенциала. Этот незамысловатый вывод ставит перед нами другой резонный вопрос:

  Во-первых, очевидно, подобные структуры должны быть востребованы, в них должна ощущаться реальная насущная необходимость, достаточно мощный социальный запрос. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что недовольство жизнью, а через это - недовольство властью, системой и т.п. - и есть то, что куёт востребованность, насущную необходимость в подобных нелегитимных структурах и формируют достаточно мощный и стабильный социальный запрос на них. Но недовольство жизнью и властью есть везде - даже в странах "золотого миллиарда" - но там как будто жгучая востребованность в подобных нелегитимных структурах не наблюдается. Следовательно, одного недовольства, даже острого, ещё недостаточно, что и подводит нас к:
   Во-вторых: отсутствие легальной, легитимной возможности выражения недовольства, вплоть до его реализации. Западные демократии при всём букете недостатков очень трепетно, ревностно заботятся об обеспечении возможности выражения этого недовольства, включая институты его реализации, причём реализации реальной, а не бутафорской - достаточно вспомнить Уотергейт, Монику Левински, институт импичмента, смену власти, реальное участие оппозиции в управлении вплоть до альтернации самого управления. Естественно, это не даёт стопроцентной гарантии, что такие структуры не создадутся, - достаточно вспомнить "Красные бригады", но тем не менее такая система создаёт серьёзный заслон стабилизации таких структур, когда они превращаются в системное явление. Если вспомнить тех же самых "Красных бригад", то терроризм почил в бозе вместе с ликвидацией этой группы. То есть системным явлением он не стал. В то же время даже при наличии всех этих институтов выражения/реализации недовольства доморощенный терроризм и на Западе не выкорчеван - можно отметить ЭТА, ИРА, например. Хотя давайте согласимся, что на Западе он всё-таки очень локализован по крайней мере, в пространстве. В конце концов мы должны понять что превращает терроризм в явление системное.
   В то же время, если рассматривать арабский восток и даже мусульманский мир в целом, то здесь картина иная система управления - авторитарная (а порой - даже тоталитарная) и легальных/легитимных возможностей выражения недовольства (уже не говоря о реализации) - практически нет. Такая ситуация - прекрасная почва для зарождения, произрастания, возмужания и расцвета нелегитимных теневых структур, что, собственно говоря, мы и видим. Поэтому искать причины террора в Коране и/или исламе в целом не имеет смысла, они не там. Пытаться искать там освящение террора - тоже непродуктивно - можно найти, но и в текстах других религий вы найдёте подобное, это ничего не объяснит, только нервы попортит и заразит ксенофобией.
  Таким образом мы приходим к первому промежуточному выводу: терроризм возникает и процветает там, где есть достаточный уровень недовольства и практически отсутствуют возможности его выражения, реализации. Этот вывод даёт достаточно консистентное объяснение тому, почему он исходит в основном  из мусульманского Востока, а не демократического Запада. Правда, этот вывод плохо объясняет отсутствие терроризма в КНДР, Китае, в некоторых отнюдь не демократических странах Африки и даже в Иране. Попробуем разобраться с ними.

  Это по-моему, самое интересное исключение. Дело в том, что при всей одиозности режима власти в Иране, там имеется возможность легитимного выражения недовольства и даже его реализации. Конечно, демократией там и не пахнет, но тем не менее там есть легитимные и реально действующие механизмы как борьбы за власть, так и её смены. Это и служит серьёзной преградой не только зарождению подобных теневых структур, но и их импорту.

---

   С учётом разобранных исключений, наш вывод должен звучать примерно так: терроризм возникает и процветает там, где есть достаточный уровень недовольства, практически отсутствуют возможности его выражения и реализации, где уровень организации общества выше некоторого минимального порога, оно не герметично закрыто и система подавления не абсолютно тотальна.

---

  Но вернёмся к мусульманскому Востоку. Не будем лукавить: нас (Запад) интересует в первую очередь терроризм не как некая теоретическая категория, а потому, что мы от него страдаем - он нас уже давно поставил раком - достаточно упомянуть и унизительные системы проверки в аэропортах, отнимающие у нас в каждом полёте минимум 2 часа в ожиданиях, и ужесточения контроля в местах скопления людей, и вообще психологический фактор ощущения себя как потенциальной жертвы. Естественно, мы воспринимаем террор, как нечто, в первую очередь, направленное против нас, тем более, что есть масса фактов, это якобы подтверждающее. Так вот, от этой эгоцентричной позиции следует отказаться. И не из соображений политкорректности, а из трезвого, прагматичного рассуждения, расчёта, можно сказать.Терроризм мусульманского Востока - это в первую очередь "ноу-хау" внутреннего потребления. Конечно, на Западе Бин-Ладена навсегда запомнят в связи с терактом 11 сентября, однако 95% жертв террора "Аль-Каиды" и аффилированных с ней группировок – это мусульмане, а также арабы-христиане (в Египте и Ираке).  Я это привожу не для того, чтобы отметить, что он был белый и пушистый и с Западом практически не воевал, а чтобы подчеркнуть, что и оставшихся 5% хватило чтобы лишить жизни несколько тысяч человек. Это говорит о колоссальной мощности этих теневых структур, если они  терроризируют Запад пользуюсь по сути "тремпом" своих внутренних разборок, это у них как бы "бесплатное приложение". Я просто предлагаю оценить мощность таких структур и их потенциал, чтобы иметь более реальное представление о том, с кем мы имеем дело притом, что мы для них просто side effect по ходу дела, между прочим... Это - тем более актуально, что очень часто приходится слышать контраргументы, что, мол, Запад уделяет исламскому терроризму неадекватное внимание, сродни исламофобии, в то время как от этого террора в основном страдают сами же мусульмане. Так оно и есть, страдают в основном мусульмане, но Западу то от этого не легче, и что-то с этим делать - надо. Поэтому в первую очередь я хочу поговорить о потенциале терроризма.

  Чтобы лучше объяснить, что имеется в виду, я немного отвлекусь и поговорю о событиях недавнего прошлого. В последнюю мировую войну СССР (да и вся Европа) были на волоске от гибели. А ведь СССР воевал против максимум 10 млн. солдат из которых лишь малая толика (СС) реально хотело воевать и уничтожать СССР, а остальные были призваны принудительно. Могло ли столь незначительное число представлять такую угрозу, которая чуть ли не уничтожила СССР? Ответ естественен - только если за этими несколькими миллионами стоит колоссальный стратегический тыл. Причём этот тыл - где-то более 95% населения отнюдь не жаждало воевать, уничтожать СССР, мирно починяло примусы и вязало носочки. Тем не менее именно они и обеспечили ту реальнейшую угрозу, которая и поставила СССР и всю Европу на край гибели. А ведь речь идёт о менее чем 100 млн. человек, совсем не жаждущих войны и где-то даже и наоборот...
   А теперь вернёмся к мусульманскому Востоку... Обвинять мусульман в терроризме - это, конечно нонсенс. Подавляющее их большинство действительно не только не занимаются терроризмом, но его и не одобряют и даже где-то осуждают. Тем более, если учесть, что им от него достаётся, и совсем не хило... Это - сухие, бесстрастные факты. Поэтому вешать на мусульман терроризм, объясняя его текстами Корана или исламом как конфессией - не просто контрпродуктивно, не просто - проявление ксенофобии, это по сути - пособничество терроризму, его жюстификация, хоть и невольная, неосознанная, потому что отвлекает на то, что несущественно, не раскрывает причину торжества терроризма и его неиссякаемость, а вовлекает на эмоциональные исламофобские обвинения, которые легко опровергаются неопровержимыми фактами. Вообще - просто искать виноватого - непродуктивно, имеет отвратительный душок и заслоняет истинные причины живучести терроризма и его актуальной опасности и неиссякаемости. Ахмед, пасущий коз,  отжимающий оливковое масло или мирно починяющий примус никакого отношения к терроризму не имеет, а где-то даже против него. Как и Грета, нежно любящая своих детей и мужа, вяжущая ему по ночам носочки, а днём работающая в какой-то библиотеке, ненавидящая эту чёртову войну и бесноватого фюрера и мечтающая о мире и спокойствии. Но и Грета и Ахмед составляют глубокий стратегический тыл. Даже против своего желания, даже вопреки ему. И этого не учитывать нельзя. И не для того, чтобы обвинять/упрекать Ахмеда и Грету, а просто для того, чтобы оценить глубину и потенциал этого стратегического тыла.
   Сразу хочу оговориться - Ахмед и Грета составляют разные по природе и управляемости тылы, и если ахмедов более миллиарда, а грет было менее ста миллионов, это не значит что потенциал тыла из ахмедов более чем в десять раз больше и глубже. Нет, конечно. У верхушки 3-го Рейха было гораздо больше средств и механизмов управлять своим тылом - и армия, и полиция - в принципе все государственные институты, весь чиновничий бюрократический аппарат. Поэтому и эффективность тыла (в пересчёте на душу населения) у 3-го Рейха была существенно выше - отдача у грет была куда больше. Тем не менее и при существенно меньшей эффективности ахмеды представляют собой достаточно глубокий и мощный тыл, особенно учитывая его численность. И тут - как нельзя актуально и уместно задаться вопросом - а что делает ахмедов вообще этим тылом и какие есть средства управления им у террористов.

  На Земле проживает около полутора миллиардов мусульман в десятках нередко враждующих между собой государствах, преследующих свои, нередко противоположные цели. Сами мусульмане относятся к различным народам, нациям и направлениям ислама, достаточно недружественных между собой. Так что же их объединяет? Что их вообще в принципе может объединять при такой разношерстности?
   Естественно напрашивающийся ответ - чётко выстроенная система идентичности, которую представляет собой ислам. Это не просто объединяющий признак, но и мощный консолидирующий и солидаризующий фактор. Однако одного этого - недостаточно, чтобы признать что ислам делает полтора миллиарда мусульман стратегическим тылом - ведь мы ещё не уяснили как этим тылом можно управлять, манипулировать, как из него можно рекрутировать новых бойцов на смену выбывших - ведь всеобщий призыв не объявишь...
   Вернёмся к высказываниям Джемаля: "Человек, погруженный в быт, может не помнить ежеминутно о том, что он - мусульманин, но перечисленные  принципы живут глубоко в его сердце в виде как бы свернутого архивированного файла. И если он слышит, как оскорбляют ислам, у него возникает чувство протеста. И тогда он ощущает себя мусульманином. Он задается вопросом: "А кто такой мусульманин?" - и архивированный файл начинает разворачиваться." Другими словами, Ахмед, мирно починяющий примус будет заниматься обычной, повседневной работой, и не заморачиваться принципиальными и фундаментальными принципами, которые просто будут чутко дремать в его подсознании, но при малейшей потенциальной необходимости - мгновенно срабатывать со всеми вытекающими. А это в принципе уже является средством управления и манипулирования, спекуляции и рекрутизации, короче, тем, что делает таки тыл тылом.
  Но и этого недостаточно! Мы сумели нащупать, благодаря Джемалю, потенциальную возможность управления ахмедами,  но для того, чтобы ими можно было управлять и манипулировать по настоящему и эффективно, этого недостаточно - необходимо реальное, фактическое существование необходимости, детонатора, выводящего ахмедов из чуткой дремоты в направлении принципиальных, фундаментальных принципов [ислама]. Поэтому опять сошлёмся на Джемаля. В том же интервью он отмечает:
"Что же касается власти, то, мусульманин признает только власть Аллаха. В его глазах любая иная власть легитимна лишь постольку, поскольку она легитимизирована принципами, изложенными в Откровении." (1), 
далее; "Мусульманин может исходить из того, что плетью обуха не перешибешь, и не бодаться с властью там, где господствует режим, который невозможно свергнуть, но это не означает, что он с ним солидаризируется." (2)
и, наконец: "Императивом номер один для ислама является отрицание сложившейся глобальной ситуации, мирового порядка" (3).
Если при этом учесть (исходя из того же интервью Джемаля, где он ссылается на Коран),
"что вера и принадлежность к исламу безмерно важнее человеческой жизни и всех ее ценностей" (4),
то становится ясным, что полуторамиллиардный стратегический тыл, которым действенно управляют и манипулируют - это не нечто надуманное или существующее лишь в воображении, а реально существующая данность:

• есть мощный консолидирующий и солидаризующий фактор;
• есть проработанная теоретическая база, оперирующая фундаментальными ценностями и приоретизирующая их в сторону идеи, веры, фундаментальных принципов;
• есть общее недовольство, практически делегитимизирующее власть элиты;
• есть отрицание существующего мирового порядка как высший императив.

  Предвижу контрдоводы - а зачем вообще искать некую общность, что это даёт? Есть много террористических организаций воюющих в первую очередь между собой - о каком объединении может идти речь. Пытаясь объединить необъединимое автор сам скатывается на ту же самую банальную исламофобию, которую чуть выше так нещадно критиковал. Кроме того, зачем это связывать с исламом или Кораном - только недавно автор предостерегал от этого, предупреждая о ксенофобии, а фактически сам в неё свалился. И, наконец, зачем ссылаться на Джемаля - для очень многих это далеко не авторитет, а экстремист и фундаменталист.
   Попытаюсь ответить на этот контрдовод и разъяснить несколько моментов.
1. То, что ислам как система идентификации является мощным объединяющим фактором никакой негативной коннотации не несёт. Конфессиональная принадлежность вообще - это колоссальный консолидирующий фактор. Сам по себе такой фактор к терроризму не приводит, несмотря на то, что в данном контексте он играет ключевую роль в том, что делает тыл тылом.
2. Насчёт объединения необъединимого - так я и не объединяю враждующие между собой террористические организации. Просто я говорю об их тыле. Если бы они были бы сами по себе - их давно бы постигла участь "Красных бригад" - с разгромом организаций прекратился бы и терроризм. Но мы видим иное. Террористов, в том числе лидеров, постоянно уничтожают, а террор не иссякает, он постоянно подпитывается, происходит непрерывная рекрутирование новых бойцов. И именно колоссальный, неисчерпаемый тыл и обеспечивает эту подпитку.
3. Ссылка на Коран, ставящий веру и конфессиональную принадлежность выше человеческой жизни также не несёт негативной коннотации - в принципе и другие конфессии ставят веру выше жизни. Подобная приоретизация сама по себе также не порождает и не поддерживает терроризм. Терроризм - это результат сочетания очень многих факторов, собственно говоря, вся эта заметка об этом, и вычленять отдельно тот или другой фактор не нужно, это только уведёт нас в сторону.
4. Политические взгляды и преференции Гейдара Джемаля не исключают его аргументации, и отбрасывать её нет никаких оснований - он был и остаётся непререкаемым авторитетом в области политического ислама и от этого никуда не деться. Можно не соглашаться с Джемалем, в конце концов отбросить его тезисы и выводы, но куда деть факты, собственные глаза и уши? Если мы с одной стороны видим факты, а с другой - их концептуальное обоснование то в целом это и даёт актуальное обоснование, нравится нам Джемаль или нет.

   Последние события на арабском Востоке, так называемая "Арабская весна" поставила новый вопрос - а может время террора близится к закату? Может появились новые, принципиально иные возможности реализации общего недовольства - манифестации и пр.? Об этом я поговорю отдельно.

  В целом, если же говорить об общем выводе, то он таков: терроризм приобрёл такие масштабы и исходит большей частью со стороны мусульманского Востока по следующим причинам:
1. Имеет место высокий уровень недовольства на фоне делегитимизации власти элит, который подкрепляется идеологически.
2. Авторитарные режимы не предоставляют практической возможности выражения недовольства, не говоря уже о его реализации.
3. Это всё имеет место для социумов, преодолевших некий минимальный порог развития - это не архаичные общества с феодальным или дофеодальным устройством.
4. Колоссальный стратегический тыл обеспечивает постоянную подпитку террора, что делает его неисчерпаемым несмотря на жестокую борьбу с ним.
5. Консолидированность и идеология обеспечивают эффективное манипулирование и управление этим тылом.
 

  Однако в 2000 году, оттеснив либералов, которые по своей антропологической сути являются «чандалами» — деклассированной богемой, не чуждой креатива, — к власти в России пришли «бюрократы» — другой отряд деклассантов, представляющих собой, по сути, корпоративно организованных люмпенов.
   Между корпоративно организованными люмпенами, стремящимися к анонимату, совмещению вертикальной иерархии с сетевой пролиферацией, непрозрачности кабинетной процедуры и т. п., и либералами-чандалами, ориентированными на гедонизм, публичность во имя удовлетворения своего «сценического» тщеславия, индивидуализм, враждебный как любому анонимату, так и героическому персонализму, существует непереходимая типологическая пропасть. Либералы стремятся подчинить себе бюрократию, чтобы она их обслуживала, а бюрократы в ответ используют наиболее сервильную часть либералов (без политтехнологов не обойтись!) и громят наиболее упрямые сегменты либерального клуба.

  Это противоборство идёт повсюду, а не только в России. Мы видим яркие примеры противостояния политбогемы с организованными люмпенами в ЕС, в определённой степени - в Китае, и, что особенно важно - в США, где этот конфликт носит принципиально видоизмененный характер (там верхи бюрократии тесно связаны с наследственной протестантской буржуазией, то есть фактически конфликт между федеральной бюрократией и либералами в США носит характер противоречия между сохранившимся до сих пор сословием в почти традиционном смысле и деклассированной богатой богемой с международными связями).
  В Европе анонимная бюрократическая грибница противостоит электорально-зависимым клоунам-политикам и скрыто апеллирует к консервативным силам, задвинутым в тень после прихода американцев в 1945 году. Но в России таких сил нет после 1917 года. Бюрократия, лишенная самостоятельного содержания в качестве люмпенов и не способная креативно имитировать чужое содержание подобно либералам, не может быть без хозяина, дающего ей высшее оправдание.
 В Китае искать такого хозяина бесполезно, потому что там у власти стоит точно такой же организованный люмпениат (бюрократия в виде корпорации КПК), просто более успешный и более хитрый. Идти к консервативным силам в Европу на поклон для постсоветского номенклатурного люмпена бесперспективно: он юридический преемник цареубийц Екатеринбурга.
  Остаются США. Там есть необходимые условия: федеральная бюрократическая модель, понятная Москве, но наполненная в качестве содержания традиционным буржуазным истеблишментом, который имеет свой легитимирующий дискурс и одновременно противостоит и левому либерализму, и мировому клубу «традиционалистов».

  Поэтому российская бюрократия в силу своей антропологии и неумолимой геополитической логики загнана «под крышу» Вашингтона. Отсюда та странная эклектическая ахинея, которая вибрирует в ментально-медийном фоне России. Это имитация позднего римского республиканизма с предцезаристскими «позвякиваниями металла», пропущенная через канал либерального артикулирования, ибо медийный ресурс, хотя политически и подчинён бюрократам, но фактически остаётся в руках либералов по понятным профессионально-техническим причинам.
  Судя по всему, драматическое противостояние между люмпенами и чандалами будет расти, а Соединённые Штаты заинтересованы в том, чтобы его всемерно подогревать.
    
   Несмотря на обилие наукообразных и несколько вычурных терминов, мысль Джемаля достаточно проста: 
1.  Имеет место кризис либерализма.
2. В его основе - чисто экономические причины - попросту глобальная нехватка ресурсов - ничем реально не обеспеченная (???) экономика "проела" все запасы.
3. Происходит оттеснение либералов креативной, но деклассированной бюрократической элитой - корпоративно организованными люмпенами, предпочитающими безымянность и способными совместить вертикальную иерархию с сетевой организацией в условиях непрозрачности.
4.  Этому естественно, противостоят либералы-гедонисты с их тщеславным стремлением к публичности, индивидуализмом, враждебным безымянности и т.п.
5. Данное противостояние неразрешимо и как следствие - либералы стремятся подчинить себе бюрократию, чтобы она их обслуживала, а бюрократы в ответ используя наиболее сервильную часть либералов  разрушают основание либерального клуба.
6. Это противоборство носит глобальный характер и проявляется как в ЕС и России, так и в Китае, и даже в США, не завися практически ни от экономической, ни от социальной системы.
7. Соединённые Штаты кровно заинтересованы в данном противостоянии: оно позволяет им держать весь мир в подчинении.

  В целом Джемаль подводит теоретическую базу, обоснование несостоятельности мировой системы и как следствие этого - нелегитимность мирового порядка. В общем, его построение не очень убедительно: как, например, умудрились проесть ресурсы? За сотни лет не проели, а копили, а тут - на тебе. Но наша цель - не дискутировать с Джемалем, а понять почему ислам столь антагонистичен мировому порядку. Независимо от того, прав Джемаль или нет, факт враждебного антагонизма налицо. Вряд ли обыкновенные мусульмане мыслят и оперируют такими категориями и терминами как Джемаль, но это никак не умаляет ни самого антагонизма, ни антиамериканизма не только исламских экстремистов, но и простых мусульман.

«Мировой заговор» как заговор власти против человечества

«Заговор» — сбивающий с толку термин, ибо предполагается, что заговорщики находятся в оппозиции к истеблишменту и злоумышляют с целью захвата власти. На самом деле то, что люди имеют в виду под словом «заговор» как некую интригу с целью манипулирования обществом, генерируется самой властью. Манипулятивная интрига имеет своим главным организатором верхушку властной пирамиды. Поэтому если и говорить о заговоре — то о заговоре власти против человечества, а не, скажем, жидо-масонов или иллюминатов, католиков, ваххабитов — против власти.
  Другое дело, что те же евреи или «ваххабиты» могут быть функционально вплетены в интригу власти как слепые инструменты, подставные фигуры или «втёмную» используемые операторы. Политическое еврейство за всё время рассеяния, и даже, как показывает история генезиса христианства, до начала рассеяния вообще охотно «писалось» в любую интригу, которую затевали мировые властители. Фундаментально присущая еврейству посредническая функция не раз его подводила, ибо власть, использовав евреев в своих целях, потом выдавала их головой «низам» в момент предъявления теми социального счёта. Классическим примером этого является, на мой взгляд, «зачистка» евреев на левобережной Украине во время восстания Хмельницкого. Тамошнее еврейство функционировало как арендаторы и управляющие польской шляхты, которые взяли на себя всю ненависть казаков к магнатам. Но вишневецкие и прочая эксплуататорская публика были далеко, а получавшие для польских хозяев поборы еврейские управляющие — рядом, что и провело к их массовому затоплению в реке, до середины которой не всякая птица долетает.

  Постмодернизм есть спровоцированный кризис культуры, разрушение того инструментария, с помощью которого можно формулировать концептуальные макропроекты. В условиях современной тектонической подвижки в поле глобального социума любой макропроект («большой нарратив») несёт в себе угрозу мировой правящей верхушке. Она озабочена тем, чтобы энергия «ресентимента» не оформлялась в артикулированную идеологию нового поколения протеста. Постмодернистский интеллектуал — это существо, чей концептуальный позвоночник перебит. В итоге он парализован и может принимать посетителей только в кресле-каталке. В этом и состоит очередной элемент властной интриги, которую мы не совсем точно именуем «заговором».

   Здесь Джемаль развивает свою мысль о нелегитимности мирового порядка, фокусируясь на власти, как основном орудии реализации этого порядка. Причём если ранее он говорил о нелегитимности как следствии несостоятельности, то здесь он уже говорит не просто о нелегитимности, а о враждебности власти, причём враждебности в самой отталкивающей, неблаговидной форме - форме заговора. 
  Занятен кульбит, который проделывает Джемаль с термином "мировой заговор". Осознавая, по-видимому всю одиозность и бредовость этого термина, он как бы его дезавуирует - "«Заговор» — сбивающий с толку термин", но тут же меняет ему и фокус и вектор - не масоны (иллюминаты, католики, ваххабиты), и не против власти, а наоборот - власть против человечества. При этом сохраняется как эмоциональная составляющая самого термина, так и, что существеннее, - параноидальная. Раз заговор - значит всё проходит, всё можно списать на него.
   Как бы между прочим, Джемаль наносит удар и по постмодернизму, пытаясь показать, что он, разбитый параличом, несёт в себе только угрозу власти и разрушительное начало. Плавно и ненавязчиво он подводит к мысли, что нелегитимность мирового порядка неустранима "собственными силами". Эту мысль Джемаль разовьёт далее, рассуждая о левых и правых. 

Левый и правый протест

Проблема протеста не обязательно связана с такой, скорее, партийно-этической категорией как «левизна». Восстание против современного мира велось и под радикально правыми знаменами: «чёрный барон» Юлиус Эвола, идеи консервативной революции и т. п. То, что левые клеймят правый антикапитализм как крайне реакционный буржуазный бунт против отдельных аспектов мироустройства, не меняет ничего в том, что это вполне-таки протест!
   К тому же есть вопросы и к левым: а не возражают ли они против радикально правого протеста, когда он направлен против спекулятивно-финансового капитала? Ведь вся деятельность левых в XX веке в итоге способствовала обретению контроля ростовщиками и спекулянтами над реальным сектором экономики. Получается, если смотреть правде в глаза, что Маркс (независимо от того, что он сам хотел и думал) объективно прокладывал путь к господству банка над заводом. Честно говоря, если вынести за скобки всё второстепенное, устройство СССР сводилось именно к этому (что в какой-то степени с самого начала понимал и В. И. Ленин).

   Такой протест Джемаля (и ислам), конечно, устроить не может. Их не устраивает такая «критика» капитала, под которым, в конце концов, имеется в виду именно промышленный капитал. Их не устраивает такая борьба с эксплуататорскими классами, которая оборачивается погромом национальных организаторов производства в угоду международным спекулянтам (что получается объективно, вопреки демагогическим выпадам и в адрес спекулянтов).
  Но, с другой стороны, нельзя строить протест и на национально-буржуазном культе корпоративно организованного товарного производства. То, что начиналось как германский бунт против международного ростовщичества, закончилось как азиатское индустриальное рабство в рамках разделения глобальной экономики на подчинённую экономику производства и господствующую экономику потребления. Иными словами, после 1945 года торжество виртуальной экономики настолько полно, что противопоставлять этому торжеству проекты внутриэкономического типа (возврат к реальной экономике или дотоварному производству) бессмысленно.

  Современный (будущий) протест совершенно иначе должен понимать и политэкономию, и ставки в борьбе, и социально-антропологическое содержание коллективных игроков-участников борьбы. Речь сегодня не может идти ни о противоречии между трудом и капиталом, ни об отчуждении прибавочной стоимости. Речь может идти только в терминах теологических о похищении смысла из человеческой экзистенции, ограниченной жёсткими временными рамками от рождения до смерти. Сегодня человек отдаёт джаггернауту социума не только своё трудовое время, но и то время, которое он проводит с сынишкой в зоопарке или в шлепанцах перед телевизором, или с газетой в уличном кафе, или в очереди за пособием по безработице. Современная форма социализированности есть кража его жизненного времени через видоизменение, фальсификацию и похищение смысла. Всё время социализированного человека похищается и превращается в отчуждённый от него капитал.
  Протест концентрируется на возврате смысла и выстраивании барьеров на пути похищения индивидуального времени. Сегодня самый яркий пример (хотя, по сути, это только начальный шажок в нужном направлении) такого протеста — это Хизбалла в Ливане.
  Когда будет выстроен дискурс теологии освобождения политического ислама, который будет воспринят как универсальная и внеконфессионально-культурная идеология протеста и партизанами ФАРК в Колумбии, и осколками красных кхмеров в ЮВА — тогда, можно считать, духовный гений свободы, живущий в подполье «человеческой юдоли», выйдет на финишную прямую — последний отрезок Большой истории.

  При всей высокопарной витиеватости рассуждений и безапелляционности аргументации, мысль Джемаля достаточно проста - ни доморощенные левые, ни тем более, правые протесты не способны выправить существующее положение вещей, они контрпродуктивны и только исламу по плечу избавление мира от засилья ростовщичества, господства финансового капитала над производством, созиданием, только идеология ислама освободит мир от всего этого.
  Вряд ли эти его рассуждения нас убедят. Более того, сомнительно, что подобными категориями вообще мыслят простые (и даже не очень простые) мусульмане - надо учесть, что Джемаль как бы специально "переводит" язык Востока на понятные Западу категории. Но в конечном счёте - что касается направления вектора противостояния и самого объекта, фокуса - здесь не может быть сомнений. Ислам последовательно и непримиримо противостоит Западу. Джемаль просто объясняет причины этого противостояния, подтверждая высочайшую мотивацию ислама на разрушение существующего мирового порядка.

   Ещё раз хочу подчеркнуть: мы не дискутируем с Джемалем и тем более не стремимся проникнуться его идеологией. Поэтому - прав он или нет - вопрос второстепенный. Нам неважно, например, прав ли Джемаль, утверждая, что существующий мировой порядок нелегитимен и должен быть заменён другим, но нам важна вероятность такого развития событий и каковы предпосылки этому. Нам неважно - справедливы или даже легитимны те или иные претензии Джемаля к Западу, но нам важно - возможна ли их реализация и её потенциальные последствия. Нам, по большому счёту важно оценить две вещи:
  1. Насколько видимое нам положение вещей и тренд далеки от его высказываний в конечном счёте.
  2. Насколько репрезентативно Джемаль представляет ислам и мусульман.
Вряд ли кто-то сомневается, что среди многих он убедителен - и интеллект, и эрудиция, и слог - всё, как говорится, при нём. Остаётся разобраться в степени его репрезентативности.
   Безусловно, и позицию, и взгляды Джемаля трудно отнести к умеренным, они - на радикальном краю мусульманского спектра. Другими словами, они близки к экстремистским. В этой связи не надо ожидать, что они найдут безусловную поддержку в широких массах мусульман. Но даже если только десятая часть мусульман поддерживает их - этого более, чем достаточно. А поддерживает, солидаризуется с ними гораздо больше...

В заключение бегло перечислю основные тезисы Гейдара Джемаля:

1. Ислам - чётко выстроенная система идентичности с несколькими уровнями, включающая в себя в широком смысле все авраамические религии, но выделяющая собственно религию пророка Мухаммада.
2. Фундаментальная характеристика идентичности в исламе - вера, как состояние сознания.
   
3. Принципиальная и практическая составляющие дополняют друг друга, обеспечивая актальность ислама как образа жизни.
   
4. Вера и принадлежность к исламу безмерно важнее человеческой жизни и всех ее ценностей.
   
5. Принцип различения (в отличие от обобщения, универсализации, присущей Западу) кардинально отличает ислам от западного мировоззрения.
   
6. Мусульманин признает только власть Аллаха. Любая иная власть легитимна лишь постольку, поскольку она легитимизирована принципами, изложенными в Коране.
   
7. Императив №1 для ислама: отрицание сложившегося мирового порядка, противостояние глобализму.
   
8. Имеет место кризис либерализма, в основе которого чисто экономические причины (отсутствие ресурсов, их "проели")
   
9. Деклассированная политическая элита, не лишённая креативности пытается вытеснить либералов; это вызывает их взаимное деструктивное противостояние, противоборство.
   
10. Это противостояние носит глобальный характер и США кровно в нём заинтересованы.
    
11. Власть, озабоченная тем, что несостоятельность мировой системы и спровоцированный общий кризис культуры может её разрушить, плетёт заговор против человечества, а евреи играют в этом присущую им роль.
    
12. И доморощенные левые, и тем более, правые протесты контрпродуктивны и не способны выправить существующее положение вещей и только исламу по плечу избавление мира от засилья ростовщичества, господства финансового капитала над производством и созиданием, только идеология ислама освободит мир от всего этого.

Comrades, в трудное для ЖЖ время хочу ввести вас в курс дела, что на самом деле вчера происходило. Эта запись будет посвящена в меньшей мере техническим деталям и в большей - рассуждениям о причинах и следствиях. Итак, начнем с простого.

Атака началась 4 апреля около 2 часов дня по Москве, при этом в этот раз она проходила с нарастающей интенсивностью. В ее начале мы справлялись, и она вызывала в основном небольшие задержки в открытии страниц, но начиная где-то с 3:30 ее интенсивность стала приводить к более серьезным проблемам. По типу атака отличалась от той, что была 30-го марта. Если предыдущая была смесью из syn и прикладного уровня флуда, т.е. в разной степени направлена на оборудование и канал, то вчерашняя была направлена исключительно на отказ канала и сетевого оборудования и представляла из себя замусоривание последнего битыми TCP-соединениями. В какие-то периоды из Москвы не проходил даже Ping, но расположенные ближе к серверам компьютеры в то же время вполне могли и пробиться (именно по этой причине www.downforeveryoneorjustme.com говорил то про то, что лежит для меня, то про то, что лежит для всех).

Теперь самый интересующий всех вопрос — кого? Начну с того, что это не имеет ровным счетом никакого значения, так как уже закончились те романтические периоды, когда DDoS'или исключительно, например, cyxymu, заставляя нас отключать его дневник на уровне DNS. Вчерашняя атака была направлена на первые десятки топовых блогеров и сообществ. Таким образом, можно смело утверждать, что атака была направлена непосредственно на сам сервис, без каких-либо персональных предпочтений со стороны атакующих. И причина атаки в данной ситуации более чем очевидна — кому-то очень хочется, чтобы ЖЖ перестал существовать как площадка.

Резюмируя, стоит сказать единственное — сверхцелью всего этого является манипулирование аудиторией ЖЖ, дабы ее размазать по другим социальным сетям, и стендэлонам, где, понятное дело, бороться с отдельно взятым пользователем в сотни раз проще. Вопрос теперь заключается лишь в том, поддадимся мы на это или нет. Это война, и, увы, без жертв в ней не бывает.

Теперь про то, что мы с этим делаем — так как это не первая (и не последняя) атака на нас за последние несколько лет, то у нас уже стоит современное и высокопроизводительное оборудование, которое все это время позволяло нам справляться с ними за приемлемое время. Тем не менее, ввиду значительного увеличения мощности последних атак, а также их разнообразной типизации мы сейчас занимаемся закупкой, доставкой, монтажом и настройкой дополнительного, специального и не особо специального оборудования и программного обеспечения, которое позволит нам противостоять гораздо большим нагрузкам. К сожалению, все это занимает определенное время и мы надеемся на вашу выдержку и терпение.

Спасибо. Не переключайтесь.